Переезд

Автор: , Рубрика: Записи

На прошлой неделе был стремительный ветер и нелицеприятная погодка, често говоря. Дети сопливили, я вместе с ними тоже решил поболеть и помимо выходных «зацепил» ещё понедельник и вторник. А вот вчера и сегодня на улице температура поднималась аж до семнадцати-восемнадцати градусов и ребята из категории «те, что поактивней» уже щеголяли по городу в шортах с майками…

Мы подобрали новую квартирку для съёма и в эти выходные переезжали. Накопилось столько скарба, что за один раз это сделать невозможно. Поэтому пока мы ещё на старом месте, а большая часть вещей уже на новом. Кстати, без вот этой бо́льшей части здесь стало так комфортно, так свободно, а дефицита её мы пока не испытываем… Переезд вообще стресс, а переезд с детьми и подавно. Не знаю, как Таня справляется, сложно. Все наши сборы обычно проходят в тот момент, когда дети обедают. Мы включаем им мультфильмы для поддержания интереса, а сами носимся, хаотично и поспешно кидая всё в коробки. К выходным таких коробок около тридцати накопилось (все были собраны женой, когда всё успела?!) и в субботу, пока Таня с дочками были на вечерней прогулке, к нам приехали грузчики, всё погрузили и в моём сопровождении доставили на новое место. Времени на всё, кстати, ушло около часа с четвертью.

Из-за того, мы думаем, что детям стали уделять меньше внимания, дочки стали чаще капризничать. Я бы даже сказал скандалить или истерить. Ну вот вчерашний случай, к примеру. Таня надела на Аню джинсы вместо осенних комбинезонов (я на Яну даже не смог, хотя с неё-то и надо было начать, ведь комбинезон Reima оказался порванным на коленке). При приближении к девочкам с джинсами, они уже начинали плакать. То ли боятся они их, то ли просто такая «воля». А Танюша всё равно надела и демонстрирует, что Аня — совсем как мы. Как я и мама. Сами-то мы в джинсах. Нет. Договориться не получается, Аня в слезах и соплях, мама Таня поспешно её переодевает в обычный комбинезон. Казалось бы и всё, добилась, чего хотела — принимай с триумфом и фанфарами. Но ведь нет. У ребёнка травма. Она плачет навзрыд и как будто сама себе накручивает. Смотрю ей в глаза, а она уже вся — три потока слёз, слюней и соплей. Эпилептик. И за всем этим уже и человека не видно. Но стоит отвлечь от мысли, как сильно мы её унизили, оскорбили, обидели (например, посадить на шею и попрыгать лошадкой, или попробовать рассмотреть в окне что-нибудь), и поток слёз пересыхает, в мокрых глазёнках уже искрит улыбка, да и вместо всхлипов мы слышим заливистый хохот или хотя бы робкие смешки. Вот тебе, Анюта! Прочитаешь через тридцать лет и подумаешь: «Чего я правда так обижалась и нервы родителям мотала?!» 😉 Кстати, Яна ведь тоже такая же своевольная. Просто на этой неделе её можно было иногда лёгким прикриком осадить, или пристыживанием. Пишу это всё и самому стыдно становится, но ведь так. Где-то приходится договариться, идти на компромиссы, менять, жертвовать собой, а где-то шипеть и цыкать… Таня вчера под конец дня так вообще ударилась в рассуждения, что пять лет училась не пойми чему, вставали ни свет, ни заря, птиц слушали, гистологию пересдавали, парились. А растить детей никто не учит. Как всё стерпеть, вынести, как не стать своему ребёнку врагом номер один, как не превратиться в монстра, как уметь сдержаться?! Сейчас аж смех разбирает. Заходим в лифт, а Аня у консьержки что-то замечталась, ворон считает. Мы ждём и её поторапливаем, что вот, тётя уже полы моет и сейчас уходит (у нас только дневные консьержи, в восемь вечера идут домой). Ну никак не уговорить. Берём, сажаем в лифт, едем. Аня всю поездку стоит в углу, смотрит в пол, губа нижняя выпячена, взгляд исподлобья. Ну когда?! Когда она так замечательно обижаться научилась, ведь она прямо-таки моя мини-копия. Но я-то вытачивал эти навыки годами, а она, от горшка два вершка, уже оскароносец по изображению ущемлённого достоинства…

На детской площадке под окнами стало некомфортно. Из наших многоэтажек повыползала чернь, которая зимой пряталась по щелям… Да, я очень толерантен. Но правда, всех этих армян, грузин, азербайнджанцев зимою не видно и детские площадки кажутся идиллическими. Таня находит себе новых подруг, таких же молодых мам. Они делятся опытом, обсуждают, как растить детей, обмениваются кулинарыми рецептами, рассказывают друг другу о своих «лайфхаках» типа скидок в Mothercare. Летом же прогреваются на солнышке неславяне и оккупируют детские площадки до одиннадцати, двеннадцати вечера. Обычно с утра и днём мы ещё имеем возможность погулять с детьми где привыкли (встают наши соседи по дому позднее), но вечером даже в жаркий день лучше не открывать окна. До позднего вечера во дворе-кольце громкие крики (слава Богу, по большей части цензурные) и ритмичные удары мяча о металлические заборы из сварной сетки.

В субботу много нервничали из-за переезда и сборов, никуда не успели выбраться, а в воскресенье были и в Черкизовском детском парке на машине, и в Измайловском уже вечером. В парках сейчас хорошо. Набухают почки у деревьев, у некоторых уже распускаются листья. Поют птички, стучит дятел… Обращать внимание детей на такие мелочи одно удовольствие. Аня и Яна могут несколько минут стоять с запрокинутой вверх головкой и вслушиваться/всматриваться туда, где сидит невидимая для них «пи-и-и» (птичка) или «дя-дь» (дятел). Под конец вчерашней прогулки мы нашли в Измайловском парке детскую площадку «для детей постарше» с очень крутыми ступеньками и горками, и всласть накатали детей. Дочкам очень нравилось, что по ступенькам их поднимал папа-кран (я хватал их за руки на середине лестницы и как кран поднимал наверх) и фактически, им оставалось только стремительно спускаться с горки. А потом, уже сидя в автобусе, мы все ели мороженое (больше всех, разумеется, съел я и сказал детям, что из-за моей прожорливости горлышки у них не заболят).

Яна везде таскается с кусочком мыла Safeguard. Сначала мы пробовали его класть обратно в мыльницу, но это бесполезно. Она его находит через пятнадцать минут и угрожая истерикой, требует вернуть обратно. Я не знаю, чем оно ей так нравится: может запахом, может своей мягкостью (его приятно поковырять ноготком), может неповторимым вкусом (я случайно попробовал его и совсем не был счастлив, но забегая вперёд успокою, что есть мыло Яна прекратила в первые дни). Во всяком случае от аромата именно этого кусочка нас с Таней уже подташнивает 😉 . Радует, что Яна носит в руке в основном сухое мыло. Мы шутим, что она везде со своим защитным амулетом: как от микробов, так и от всякой нечисти типа посторонних дядь и тёть. Янка спускается с кусочком мыла с горок, забирается с ним в руке по лестницам, сидит у папы на шее размахивая всё им же и при приблежении незнакомых людей вперёд выставляет ручонку с зажатым кусочком. Забавно и даже как-то грустно. Что мыло для Яны, как будто, имеет большую защитную ценность, чем мама и папа рядом 🙂 . Я бы вообще не упомянул об этом кусочке, если б любовь Янки и мыла не длилась бы уже две недели 🙂 . У Ани тяги к мыло не обнаружено (что странно, ведь она очень часто проявляет интерес к чему-то после того, как Яна заострит на этом своё внимание). Вообще у Ани каких-то привязанностей к чему-то конкретному не отмечаем.

Дети в активной фазе «я сама». Особенно активна как раз Аня. Она сама кушает, сама одевается-раздевается (старается), сама принимает душ (в основном душ принимает её игрушечный резиновый щеночек, но она уверяет, что так надо). Яна тоже последнее время уверенней повторяет «шама»! Успехи с «туалетным вопросом» у детей грандиозны. Видимо, есть некоторый соревновательный элемент в одном горшке на двоих детей, во всяком случае обе дочки стали почти стабильно ходить по-маленькому сами (даже иногда в подгузниках просятся) и часто радуют нас большими произведениями (учитывая в принципе почти стабильно единичный такой поход за день, это большие подарки для нас). Дел невпроворот, так много, что даже не за что взяться. Хорошо, что есть Таня, которая при моих лирических настроениях типа «тебе хорошо, греби да греби, а мне о том, как жить дальше надо думать» может вовремя дать метафизичеким веслом по уху и спустить с небес на землю.

А Пасха в этом году прошла для нас незамеченной, хотя мы и надеемся это наверстать. Таня с утра в воскресенье (или с вечера в субботу, уже не помню) сварила яйца, но даже не успела их покрасить, как пришли дети, сами их почистили (когда научились-то) и съели. А из творога, купленного на пасху, Таня сделала запеканку.