Я устал. Я устал. Чёрт побери, я невообразимо устал… Я мечтал, как начну эту запись именно с этой фразы, когда этот томительный воскресный день подойдёт к концу. Здесь нет моей вины, нет вины моих детей и нет вины моей супруги. Просто иногда жизнь доводит до точки кипения, а все духовные анальгетики, известные мне, перестают действовать. Но эта запись совсем не о том, как нам бывает трудно. Мне хотелось начать её с этой фразы и я это сделал. Теперь об этом знает кто-то помимо нас и мне как будто от этого уже немного легче. Неделя обычно проходит незаметно. Я работаю, Таня проводит будни с детьми и почти не делится со мной информацией, как прошёл её день. Точнее наоборот, она много рассказывает, а я всё пропускаю мимо ушей. Возможно в этом кроется мужская сущность, с которой мне приходится мириться, не знаю.

Мы с детьми усиленно посещаем врачей. На прошлой неделе были терапевт, анализ крови, прививки, хирург. На этой неделе был отоларинголог, но мне не удалось составить компанию семье, нам помог наш Миша Трофимов, незаменимый друг. На него всегда можно положиться и мне стыдно, что мы не можем отблагодарить его также, чем-то таким же, казалось бы небольшим, но невероятно ценным. Спасибо, тебе, Мишка! Я так рад, что ты у нас есть 😉 .

Перед Днём Рождения девочек я очень сильно хотел написать об их характерах. Теперь это не просто два живые организма, с которыми мы познакомились, только забрав дочек из больницы. Сейчас это уже люди. У них свои желания, свои мысли, свои эмоции. Я не знаю, как передать это словами, но этих малышек теперь можно чувствовать. Их можно без ошибки определить по их поступкам и иногда по словам, хотя внешне они стали очень похожими и не подготовленные люди их теперь часто путают и не различают.

Яна

Яна — буяна. В ней живёт маленький и безобидный бесёнок. Она как пружина, ежедневно, ежечасно, ежеминутно и ежесекундно сокращается и разжимается. Вся. Без остатка. Но тут же, за доли секунды её запас энергии незримым образом пополняется и она снова — заведённая пружина. Мы часто называли её «Янка-хулиганка», но, по-моему, такого определения до недавних пор она почти не заслуживала. Вру, всегда заслуживала. Но сейчас что-то пиратское, что-то хитрое в ней стало проявляться сильнее. Она быстро бегает, смешно семеня ножками и почти всегда улыбается. Широко, открыто. Я не могу смотреть на её улыбку и не поддаться её чарам, она как инъекция радости, которую принимаешь внутривенно и от этого кругом идёт голова. Кто знает, может быть поэтому я так сильно устаю?! Я провожу с детьми совсем не так много времени, как хотел бы и мой организм ещё не подготовлен к этому шквалу эмоций и непрерывных тонусов…

У Яны почти нет любимых игрушек или я их не могу выделить. Она играет со всеми. Она влюбляется в каждую из них без остатка и ни за что не готова расстаться с нею, но через две-три минуты её любовь как будто иссякает и она может бросить её, переключив всё своё внимание на что-то новое. Яна — очень подвижная, очень активная девочка. Большинство того, что наши дети умеют делать вместе, она начинает делать первой. Я всегда сравниваю Аню и Яну с собой и Колей. Я — очень осторожный человек. Я не смогу сделать что-то, повинуясь импульсу. Всё детство мне нужна была уверенность в том, что я творю. Если мы с братом прыгали с ветки высокого дерева в сугроб, мне было важно знать, что в сугробе нет арматуры, а снег свежий и рыхлый, не успевший спрессоваться настолько, что сильно повредит мои конечности. Коля был не таким. Он тоже сомневался, тоже думал, но ему никогда не хватало времени на то, чтобы всё проверить. Он всегда действовал. Я первый научился плавать и переплывал легко наше небольшое озеро, но я делал это только посредством физической силы мышц, я не умел «верить воде» и чувствовать, как легко она может меня поддержать. Я не испытавал удовольствия и всегда думал о том, что переплыть озеро — это работа, которую необходимо выполнить. А Коля, как будто, обладал меньшим умением контролировать своё тело. Но он умел чувствовать и мог довериться нашему старшему брату, помогавшему нам переплывать озеро, и умел доверить себя воде. Для меня Яна — это маленький Коля. Папа говорит, что я заблуждаюсь, Таня тоже со мной не согласна, но никто из них не был маленьким мною и никто из них не знает Колю так, как знал я.

Яна очень непросто болеет. Вообще детские болезни — это тема для отдельной записи, пожалуй. Смотреть на то, как маленькие человечки мучаются по-взрослому, это очень сложно. А ввиду того, что они ещё дети, у них всё почти всегда в первый раз и почти всегда в высшей степени. Температура не просто высокая, а катастрофически высокая. Насморк — не просто сопельки, а река из носа. И слёзы, слёзы, слёзы. Яна переносит болезни легко, её природная энергия даёт ей всегда повод отвлечься от боли на что-то другое. Но когда ей по-настоящему больно — больно всем вокруг. Я никогда в жизни, по-моему, не слышал такого крика, от которого мой мозг в прямом смысле сводила судорога. Когда Яна плачет навзрыд, мне кажется, что тонкую раскалённую спицу втыкают через мой висок прямо в серое вещество. И елозят, елозят, елозят в мозгу, пока она не превращается в кашу. Аня напротив, болеет тяжелее и выглядит при этом сильно уставшей, но она распределяет свои страдания и переносить их нам вместе с ней становится легче.

Яна в возрасте около шести месяцев «накусала» круглые щёчки и стала крупнее, но всё остальное время, начиная с рождения, она всегда чуточку меньше Ани. Несмотря на то, что её рост сейчас якобы на два сантиметра больше, она легче на шестьсот грамм. Может быть поэтому она производит впечатление более активного ребёнка или наоборот, её вес — следствие этого…

Аня

Аня — маленький медвежонок. У меня она ассоциируется с Винни-Пухом из диснеевских мультиков. Помните, он самую малость неуклюж, но при этом обладает невероятно большим и добрым сердцем. Всё, что она поднимает с земли или с пола, она с радостью предлагает нам или реже сестре. Конечно нам нужно соглашаться и принимать у неё эти «подарки», но ни в коем случае не забирать их, ведь смысл их в том, чтобы подержать, попробовать, порадоваться вместе с нею, но потом обязательно вернуть и не нарушать детского счастья. Но в этом вся её доброта, она может с открытым сердцем поделиться радостью первого обладания с другими, чтобы прочитать на лице своих близких те же приятные эмоции, которые испытывает сама. Да, всё это про Аню. Про Аню, которой она является сегодня. Наши детки постоянно меняются, именно поэтому мне кажется важным написать про их характеры сейчас, по прошествии года их жизни, и сравнить это описание потом.

Аня первой начала говорить «папа» и мне это очень приятно. Аня первой встала на четвереньки и первой предпринимала робкие попытки ползать. И Аня очень тепло и нежно любит. Сейчас у неё сложный период и она неожиданно превратилась в «мамушницу». Мама ей нужно всегда и везде. Чтобы не случилось, от радости до горя, она тут же зовёт маму и не принимает чьей-то другой близости. Но я-то помню, какой она была всего пару недель назад и помню, что именно Аня могла ответить такой тёплой и нежной взаимностью когда её обнимаешь или целуешь. Янка всегда морщилась и вырывалась (хотя последнее время она может приобнять папу), но Аня — всегда обнимала в ответ. Крепко. И очень нежно. И да, конечно я никогда не забуду её «па-па» с упоительным придыханием, как будто она слегка дула на замёрзшее стекло, чтоб оно оттаяло, а уже на нём, под искристыми узорами проглядывало это слово…

Аня, как и Яна, уже уверенно ходит, но бегает реже. Вообще она менее импульсивная и ускоряет шаг только тогда, когда нужно добраться до желанной цели (например, игрушки) быстрее сестры. Она тяжелее засыпает и часто отталкивает, когда её укачиваешь, всем своим телом демонстрируя нежелание навязывания чужой воли. Она лучше кушает. А ещё у неё, несмотря на такое длительное прошедшее время (больше месяца) сохраняется любимая игрушка — кошечка из ИКЕА. Мне кажется, она даже не на шутку удивилась, когда мы были с ней в магазине в эти выходные и увидели целую корзину точь-в-точь таких же игрушек. Хорошо, что мы быстро покинули это место и Аня как будто не запомнила этот случай. Она гораздо охотнее сегодня играет с мячиком и в большинстве случаев находит его среди игрушек (или у других детей) первой.

Наша Аня — застенчивая. Она с открытыми глазами и такой же улыбкой смело смотрит на новых людей, но спустя минуту-другую бежит уткнуться в коленки маме. А Яна, наоборот, часто не может «принять» нового человека, пока с ним хорошо не познакомится и может устроить концерт, если его этот новый человек, например, возьмёт на руки. Но стеснительности у неё нет ни на йоту.

Раньше Яна, пользуясь своим бунтарским нравом, всё отнимала у Ани. Она бесцеремонно забирала игрушки, с которыми могла даже не уметь играть (Аня играла всегда очень интересно, заразительно), но тут же от них отказывалась. Но сегодня что-то изменилось и она теперь тоже может остаться без чего-то для себя ценного: Аня не даёт ей больше спуску, хотя при этом не обижает и не делает больно. Аня научилась постоять за себя и охранять свои желания и интересы, а Яна учится уступать. Очень часто они играют одной игрушкой вместе и сегодня истерики из-за невозможности обладать чем-то, чем владеет сестра, случаются реже.

Говорят дочки много и охотно, но словарный запас пока скромный. Наиболее удачными словами, получающимися хорошо и чётко стали: «мама», «папа», «баба». При этом иногда малышки твердят их, как будто, не понимая смысла, приговаривают, как заклинание, чтобы пирамидка получилась ровнее что ли, чтобы мячик правильнее отскочил от земли, etc. Ну и ещё одно популярное слово, использующееся одинаково созвучно и часто — «кыха». Оно означает кошку и зачастую нашего кота Шнапса. А всё остальное, чего назвать они не могут, они часто обзывают «какой», хотя с настоящей какой совсем не ассоциируют. На этой неделе мы дважды услышали и от Яны, и от Ани очень чёткие и осознанные «дай» и «отдай». Я был немало удивлён 😉 .

Ну и напоследок короткой строкой «якоря» этих дней:

• Яна на приёме у педиатра бегала по кабинету и неистово мотала головой из стороны в сторону, это её новое увлечение. Исследовала всё.
• В посылке из США были солнцезащитные очки. Красивые. Яркие. Но детям они великоваты и им в них некомфортно. Поэтому сестрёнки носят их периодически как угодно, только не на переносице, наиболее забавно выглядела Яна с очками сзади на шее. Как будто глаза у неё есть и на спине.
• Таня оставила Аню на кухне одну, а на столе оставила контейнер с рисом для разогрева. После затянувшегося затишья она побежала её проведать и обнаружила, что Аня уже пересчитывает рисовые крупинки, поднимая с ковра. Периодически она набирала полную пригорошню и пыталась угостить рисом сестру и маму, а потом охотно и как умея помогала им прибираться.
• Яна научилась сама забираться в коляску, в качели и пятиться назад.
• Я получил из типографии свежий отпечатанный наш фотоальбом и он оказался просто обворожительным и сногсшибательным. Приходите в гости скорее, а не то его увезём.

Несмотря на всю свою усталость, озвученную в начале, я стараюсь находить и силы, и время пополнять эти записи. А Таня, несмотря на свою измотанность, тоже не унывает и подтрунивает надо мной, слабаком, кормя упоительными завтраками, обедами и ужинами (ей-богу, когда всё успевает?!). Нам приятно, что всё это время мы не одиноки и мы почти физически ощущаем поддержку всех наших читателей. Спасибо. Оставайтесь с нами 😉 .